Но более всего бросилось в глаза неприкрытое копирование "Андрея Рублева", и то правда - 40 годков минуло, кто ж его помнит? Тем более "берешь у классика - берешь у народа, берешь у народа - берешь у себя, кто говорит плагиат, а я говорю - традиция!"
Интересно, что и стержневая идея Ивановым была похоже задумана скорее в духе Тарковского а не Лунгина: противостояние творческой личности бездушной абсолютной идее (государства например).
В трактовке образа Филиппа – тонкое, но принципиальное отличие книги от фильма: Лунгин проповедует идею церковной власти, способной уравновешивать произвол власти светской — по Иванову же, любой человек может противостоять злодеяниям, черпая силу духа внутри себя. Конечно, исторических последствий индивидуальный внутренний протест не имеет – недаром же роман называется «Летоисчисление от Иоанна»: с эпохи Грозного ведет свою историю российский абсолютизм, опирающийся на власть кромешников, под каким бы названием — Третьего отделения, ГПУ или КГБ — они не прятались. Но симпатии Иванова определенно на стороне Филиппа, чей нравственный выбор до сих пор оказывается единственным достойным выходом для тех, кто не хочет становиться на сторону власти, присвоившей себе божественные функции.
Впрочем в этом смысле Иванов верен себе: и "Золото Пармы" и "Блуда и МУДО" ровно об этом.
В фильме есть отдельные прикольные моменты вроде сцены с "хрястнуло, хоть и шутка" или с земным небесным Иерусалимом чрезвычайно напоминающем то ли зиккурат, то ли ацтекский храм.
Но самый душевный момент фильма на мой взгляд, это, конечно же Дворкин, хиротонисающий Янковского в Филиппы. Это да, это стильно... Вроде там еще Псой Короленко среди духовенства, но это уже так, виньетка.


